?

Log in

No account? Create an account
andavior
17 April 2018 @ 04:14 pm
***  
Кавафис XXVI

Во дни сомнений,
во дни кровавых воскресений
ближе к полуночи после бара
стою на Кузнечном,
ожидая трамвая под номером 25
или трамвая под номером 49,
как будто именно он,
подобно космическому кораблю,
унесет в прекрасный город Санкт-Петербург
образца 2549 года

(с летающими автомобилями и метро до самого Петергофа,
архитектурным наследием под пуленепробиваемым куполом,
памятниками Александру Глебовичу Невзорову и группе «Король и Шут»;
где после двадцати двух можно без проблем покупать алкоголь:
крафтовое пиво с соплями единорога
и коктейль «Слеза космонавт_ки»,
в котором планеты, кометы, покорители измерений,
шестнадцатигранные андрогины
смешиваются в таких пропорциях, что
с звездою говорит звезда,
и вовсе не составит мне труда
вернуться к древнегреческим страницам),

а трамвай под номером 16, к сожалению, не унесет

(где тонкие обветренные птицы
лиловая лиловая вода).

 
 
andavior
12 April 2018 @ 12:33 am
***  
Бледное пламя смертной любви

1.

… и чудится за этой кутерьмой
то хищно девятьсот тридцать седьмой,
то нище девятьсот восьмидесятый.

Пластмасса, никель, чайки — всё не то!
Чай в этом зиккурате столь крутой,
что мертвые воскликнули б: «Пиздато!»

Качнется вправо красный Чевенгур
в предчувствии космических фигур.
В преддверии великих потрясений

синеет стих на грани языка
от радиоактивного песка
продленными скелетами растений.

2.

Как тебе такое,
Владимир Набоков?

 
 
andavior
04 April 2018 @ 02:29 am
***  
Тессеракт

Не говоря постольку, горя поскольку,
(хоть поднимают над миром на тёплых стропах)
не соберёшь обломки свои, осколки
(строки о катастрофе).

Чётче дорожных знаков, нечётных звуков
("вом лезеретт!") и чище резного света —
смерть ( — внезапно застывшая центрифуга).
Господи, что же это?

Что (обгоревшие ветки, цветки и листья,
статуи, с воплем свернувшиеся у двери)
перебирают ветра сухие лица,
страшные, как деревья?

 
 
andavior
18 February 2018 @ 09:10 pm
***  
развивая Магритта


1. apple bobbing (вальс колебаний)

яблоко обратно наоборот
яблоко обранто ноаборот
яблоко орбатно набооорт

я насчитал их не меньше семи
хочешь — любое возьми


2. ухвати (стрела зенона)

на срезе ты так быстро покрываешься железом
что и не успеваешь отсчитать
не то что несколько секунд минут или часов
но даже


3. таинство (хор сфинксов)

из твоих ладоней вырастет дерево, маленький друг,
запомни это и вспомни, когда тебе будет херово;
из твоих ладоней вырастет дерево, маленький друг,
запомни это и вспомни, когда тебе будет херово;
из твоихладоней вырастет дерево, маленькийдруг,
запомниэтоивспомни, когда тебебудет херово;
изтвоихладонейвырастет дерево, маленькийдруг
запомниэтоивспомни когдатебебудетхерово
изтвоихладонейвырастет дерево маленькийдруг
запомниэтоивспомникогдатебебудетхерово

из твоих ладоней вырастет дерево


4. опыт (комната для прослушивания)

яблоки умеют плавать
но не хорошо не далеко
яблоки сорта глостер прекрасно переносят транспортировку на длительные расстояния и при правильных условиях могут храниться в течение четырех месяцев
это вам запомнится легко


5. познание (возлюбленные)

адам и ева знали, что к чему
адам и ева знали, почему
адам и ева знали,
что не существовали

 
 
andavior
12 February 2018 @ 12:52 am
***  
Посторонний

– Кого ебёт чужое горе?
– Нас всех ебёт чужое горе.
А вас ебёт чужое горе?

– Увы, смотрю на это горе,
cмотрю, но вижу только море.
И дальше моря — только море.
Лишь море море море море
и где-то в дымке — острова.

Такой вот Донн, такой Хемингуэй,
такой вот, мать его, Камю.

 
 
 
andavior
30 January 2018 @ 12:55 pm
***  
Эндрю Уайет в Санкт-Петербурге

1. Отрицание.

Никогда не был.
И уже никогда не будет.

2. Гнев.

Город Сент-Питерсберг, округ Пинелас, Флорида.
Население 253 693 человека.
Климат тропический влажный, средняя
температура по Цельсию в феврале —
17 и 7 десятых.

В городе есть музей для детей, музей
Холокоста, музей Сальвадора Дали.
Каждую ночь в знаменитом кафе «Рингсайд»
музыканты играют блюз.
Господи, Господи,
для чего ты меня оставил…

3. Торг.

Опадает. Как снег, как цветы, как перья,
как серые листья — все в разное время года.
Чем больше в жизни пробелов, тем чаще веришь
небу любого цвета независимо от погоды.

Чем меньше в речи глаголов, тем слышишь лучше,
как многие имена произносишь дважды.
Видишь в глазах и в заледеневших лужах
луч света. Того или этого — так ли важно?

4. Депрессия.

«...the whisper of wind voices in the wind-bend wheat...» (T. Capote)

Утром — охотники на снегу,
ночью — ловцы во ржи
наше дыхание стерегут
и продлевают жизнь.

Пусть им знакома каждая топь
в этих слепых лесах,
ищут стрельцы очевидно то,
что и узнать нельзя.

То, что словам не дает остыть,
на немых сквозняках,
то, что спасает от пустоты,
но не спасет никак.

5. Принятие.

Приняла ли священная лань неизбежное,
как её северные собратья, висящие вниз головой?
Как лошади на мосту, ведомые на убой?

 
 
andavior
21 January 2018 @ 12:47 pm
***  
из Марциала

... но вы же все сами все сами разрушили
варваров не дожидаясь
лодки набиты гнилыми грушами
и сломанными цветами

о где же вы ангелы с крыльями красными
факелы сцен постельных
с критикой разума чайником рассела
любовницей витгенштейна

о что же вы взглядами словно вилами
пронзали святые груди
ах римляне скромные древние милые
бляди вы а не люди ...

 
 
andavior
11 January 2018 @ 05:56 pm
***  
Стереометрия


Вопрос:
возможно ли целующуюся парочку
расположить на скамейке так,
чтобы бездна не выглядывала из-за спин?


В мире, сшитом из треугольников всех возможных цветов,
в каждом стихотворении — освенцимы между строк.

 
 
andavior
03 December 2017 @ 02:47 pm
***  
Сон в красном тереме

Окно смотрело на него,
шептало по-китайски.
А дом, повешенный на гвоздь,
покрылся красной краской.

Деревья падали на свет,
дрожали, как под током.
И снегом усечённый сквер
застыл подобьем тонким.

И он недвижимый лежал
под этим светом теплым,
как будто в пару одеял
укутан и утоплен.

Всё в мире было хорошо.
Но словно бы в отместку
он вдруг поднялся и прошел,
как луч, сквозь занавеску.

 
 
andavior
30 November 2017 @ 09:01 pm
***  
Империя света

«Не бойся его: я там был!» (И. Бродский)

Не привратник закона, скорее — будочник,
равнодушный к порядку чужих планет.
Настоящему не обернуться будущим,
хоть обратное и утверждал поэт.

Не пришли за зимой ни весна, ни оттепель,
и песком почерневший посыпан лёд.
Так жена, просыпаясь, не узнаёт тебя,
и любовница тоже не узнает.

По заснеженной лестнице поднимаешься,
да и тени как будто не различить.
Позади одетые в черное мальчики
лепят белые-белые куличи.

Впереди виден дом, приоткрыта синяя
дверь. За дверью, всем классикам вопреки,
ожидает, конечно, невыносимое,
но оно не страшнее, чем у других.

 
 
 
andavior
20 January 2017 @ 11:25 pm
***  
Пхеньян

я никогда не поеду в Пхеньян
но мое подсознание где-то там
где страшно бежать до самых небес
и собирать камни

где в сладковатой дымке холмы
(я как и все
повторяю: забыть...)
розовые
белые
золотые
(... если не в силах исправить)

Владивосток — Пхеньян самолет
северокорейских авиалиний
связывает непрочно наши ладони
наши глаза с обеих сторон стекла
я говорю что с той стороны — лишь плесень
ты отвечаешь что с этой — иней и лед

вижу:

(впалые щеки вздутые животы
тяньаньмэнь мотыгу пронзенное кистью небо
липовый мед молоко в красном тереме а-ня-няс
хигосиму и кюгасо)

тень небоскреба подползающую к полудню

в Пхеньяне сегодня солнечно как всегда


 
 
andavior
06 September 2016 @ 09:57 pm
***  
Рига

                                 "comment dire" (S. Beckett)

Звонят колокола. Восемь утра.
Сгибают спины мрачные коты.
Остановлюсь. Одернет полицейский:
пустые губы что-то спросят, но
я не услышу — всё заполнит гул.

Пульсирует, пульсирует в ушах:
и я уже не властвую над звуком,
(Как будто бы оглох? На самом деле?)
и стыд от этой странной глухоты.

Ни слова не произнесу, ни слога.
Лишь "а" немое выпущу дыханием.
С ним, обжигая горло, нёбо, щеки,
ударит по зубам поток чего-то,
что, вдруг с огромной силой вырываясь,
заставит пожалеть… Но поздно, поздно.

Забьется голубь. Окна наверху
захлопнут. Стихнет звон. Как будто
по-прежнему: звонок велосипеда,
стук каблуков по старой мостовой,
трещетки птиц, гудение моторов —
как будто далеко до тишины…

И все-таки я потерял кого-то.
Но как сказать, кого? Но как сказать?
 
 
andavior
24 August 2016 @ 10:10 pm
***  
Август

Деревья за окном зашелестели,
легкомоторный сбоку зашумел,
дождь заблестел на листьях — свет придал
торжественную жесткость, беспокойство.

Гул нарастал. Вопрос «Зачем я здесь?»
не столько в пустоту и неуместен,
но распадается на многоточья птиц,
на линии ветвей и облаков.

Я обречен припоминать ответ,
который знал (пусть даже и секунды):
вот в этом облаке твои глаза,
а в этом (совпадение!) — твои!

И вот еще: как будто бы ладонь,
приподнимавшая меня когда-то.
А, может, это пятна на столе,
узоры на ковре и силуэт,
что обозначился за шторами, когда
ложился спать, боялся утонуть
в багрово-черном ромбе одеяла,
гудении кузнечиков в траве.

 
 
andavior
22 August 2016 @ 08:15 pm
***  
После семинара

              «Лишь чернил воздушных проза неразборчива, легка» (О. Мандельштам)
         
             «Цвет небесный, синий цвет,
              полюбил я с малых лет» (Н. Бараташвили / Б. Пастернак)



Крик при рожденьи — стыд.
Дрожь — страх и холод. Не согреться
и не спастись от этой красоты.
Иные спорят: «Что есть красота?»,
но разве нет её?

Цвета:
зеленый, синий — все милы.
Земля и небо. С малых лет люблю
иных цветов в глазах стрекоз и кошек
обломки, сколы. Всё перемешалось
в чернил воздушной прозе (как легко!).

Пытаюсь там найти тебя (кого «тебя»?),
и, пусть не карандаш, скорее — ластик,
разборчиво читаю и пишу,
стараясь обходить, но возвращаясь
в места, закрытые цензурой. И нельзя
вообразить, что в них.
И символа для них не подобрать.
Лишь обозначить — «здесь моя вина».

Мой внутренний порок
есть в этом бесконечном повтореньи.
Пусть говорят — попытки тщетны, но бубня
одни и те же строки, я уверен,
нет, верю — я найду тебя
не за чертой страницы, может быть,

на пыльном подоконнике, где луч,
(где взгляд?) бежит по занавеске,
засохшим мотылькам, тетрадке, дальше —
по паутинке, в зелень, синеву,
туда, где проза или комментарий —
не разобрать, не различить уже.

 
 
andavior
05 April 2015 @ 12:55 pm
***  
Tystnaden

Памяти Тумаса Трастрёмера

1.

Я, словно спохватившись, открываю
окно в Стокгольм, в Балтийские моря.
Там — голос Ваш, который я не слышал
и не услышу больше никогда.
Двадцатый век и Ваше фортепиано —
всё там, за занавешенным окном,
где в траурных цветах плывут гондолы
и кофе будто срезанный цветок.

2.

Как много мы теряем, узнавая
о тех, кто далеко из новостей,
с больших экранов и с экранов малых,
разрезанных на фильмы, фразы, смех.
Как много мы теряем в этом вихре
немых сфотографированных лиц,
где все, кто замолчали на мгновенье,
когда-нибудь замолкнут навсегда.

3.

Когда-нибудь нам всем найдут замену.
Найдут ее, конечно же, и Вам.
И, может быть, стихов не прочитают,
написанных на мертвом языке…
Лишь юный Йохан будет удивляться
созвучиям певучим и тугим.
В заиндевевших стеклах будет видеть
улыбку умирающей Эстер.